Капитал бежит из Европы

http://www.livejournal.com/users/korvin_/299091.html?style=mine#cutid1
Газета "Ведомости" опубликовала неплохую статью (перепечатку из Wall Street Journal):
Работать в Европе стало дорого и невыгодно
Транснациональные корпорации переносят производство в другие страны
Маркус Уолкер

Этот Маркус Уолкер совершенно правильно пишет, что современная Западная Европа - не лучшее место, чтобы производить что-либо. Таких высоких налогов, как здесь, в мире нигде нет. По зарегулированности рынка труда европейские страны тоже уникальны. Не удивительно, что IBM, GM, GE, Electrolux, Sony и Arcelor объявили о сокращении производства в Западной Европе, особенно в Германии, Франции и Италии. Заметим, что европейский капитал убегает из Старого света наряду с американским. Производства переносятся в Восточную Европу, Китай, Мексику, Бразилию, Аргентину.

Недостатком статьи является следующий пассаж:

Зато американская экономика пользуется ростом госрасходов, из-за которого увеличивается спрос на товары и услуги. Европейские правительства, напротив, сокращают расходы или поднимают налоги, что снижает спрос. Но ограничения ЕС по размеру бюджетного дефицита и госдолга не оставляют им выбора.

Это ошибка. Госрасходы не могут увеличивать спрос на товары и услуги; вернее, они увеличивают спрос на одни блага в такой же мере, в какой снижают его на другие. Если государство предъявляет на что-то спрос, это в лучшем случае происходит за счёт того, что свой спрос сократил налогоплательщик или кредитор правительства, отдавший ему свои деньги, которое оно сейчас тратит. В худшем случае - если государство покупает товары за счёт свеженарисованных денег - имеет место то же самое налогообложение, но в скрытой, извращённой и мошеннической форме. Все три ситуации (госрасходы за счёт налогообложения, займов и эмиссии) являются перераспределением благ, а не увеличением их количества.
Американская экономика находится в относительно выгодном положении не из-за госрасходов, а из-за того, что весь мир готов кредитовать Америку под низкий процент. Почему он согласен на это - отдельный разговор, хотя ясно, что невысокие по европейским меркам налоги и гибкий рынок труда вносят сюда свой вклад. А вот американский дефицит бюджета и постоянное увеличение государственного долга США только подрывают это преимущество, потому что появление на рынке дополнительного крупного заёмщика подталкивает процентные ставки вверх.

В остальном с этой статьёй я согласен.

P.S. Удивляет ещё утверждение, что "за последние четыре месяца американская промышленность потеряла 16% рабочих мест". Неужели правда? Значит ли это, что все эти люди перешли в сферу услуг?

Фурсов о войне. Разбор ошибок (1)

Я напишу несколько постингов, посвящённых статье А.Фурсова про вторую мировую войну, которую выложил в своём журнале a_bugaev. Мне эта статья кажется просто несерьёзной, но грубые ошибки, которые в ней есть, очевидны не для всех, поэтому я уделю им некоторое внимание.

Итак, начнём.
Фурсов пишет:

Войны, к которой с 1934 г. стремительно покатился мир (впрочем, умным людям сразу же после подписания Версальского мира было ясно, что новой войны не избежать. В 1919 г. маршал Фош назвал Версальский мир "перемирием на двадцать лет"), хотели почти все крупные страны, точнее, их верхушки, господствующие группы. Но хотели по-разному, с разными целями и, самое главное, хотели разных войн.

Мнение маршала Фоша нельзя считать непререкаемой истиной. Собственно говоря, почему новая война была неизбежной? Существовало немало возможностей предотвратить её.
-Например, если бы державы-победительницы не проводили политику протекционизма и экономического национализма, свободная торговля, скорее всего, стала бы общемировой практикой. В этих условиях Германия могла бы без проблем импортировать в обмен на свои промышленные товары достаточное количество сырья и продовольствия, и тезис о "нехватке жизненного пространства" не приобрёл бы такой популярности.
-Если бы Сталин указал немецким коммунистам заключить союз с социал-демократами, эта коалиция вполне могла бы не допустить Гитлера к власти.
-Если бы в любое время между 1918 и 1933 годом страны Антанты признали австрийский референдум о присоединении к Германии и позволили этим странам воссоединиться, немецкий национализм в результате бы ослаб и стал менее враждебным к Западу. Аналогичный эффект возник бы, если бы Польша и Чехословакия проявляли больше терпимости к немецкому меньшинству.
-Западные лидеры могли бы ещё в 1920-е организовать формальный военный союз в составе Англии, Франции, Польши и Чехословакии и пригласить в него Германию. Даже если бы она отказалась, напасть на такой союз было бы слишком рискованным делом.
-Если бы в межвоенный период советский режим пал или стал умеренным, гитлеровская пропаганда лишилась бы одного из главных козырей, и нацисты в значительной мере утратили бы поддержку, которую они имели со стороны консервативных, антикоммунистических кругов.
-Наконец, если бы победители строже настаивали на соблюдении санкций за нарушение условий Версальского мира, вероятно, Германия просто не смогла бы успешно подготовиться к новой войне.

Война стала результатом взаимного наложения самых разных сюжетов, в каждом из которых люди могли бы поступить по-другому.
Однако Фурсов, не задумываясь о всех этих возможностях, спешит заявить, что уже в 1919 Вторая мировая война была неизбежна. Ниже мы увидим, что это связано с его верой в концепцию "регулярно повторяющихся тридцатилетних мировых войн".

Фурсов о войне. Разбор ошибок (2)

Фурсов пишет:

Думаю, правы те, кто считает беспрецедентной для истории капитализма особенностью стабилизации мировой экономики в 1934-1935 гг. тот факт, что эта стабилизация не сопровождалась, как прежде, ростом интенсивности мировой торговли. Преодоление кризиса 1929-1933 гг., по мнению ряда экономистов, стало результатом триумфа "военного кейнсианства", т.е. производства такого вида некоммерческой продукции как вооружения, средств разрушения. Только так в ситуации исчерпанности рынков можно было не допустить падения нормы прибыли.

Здесь Фурсов демонстрирует непонимание механизма Великой депрессии. Утверждение, что депрессия прекратилась в 1934-35 гг. - ложно. На самом деле после спада производства в 1929-33 последовал период стагнации производства на низком уровне, который собственно и называется депрессией. Этот период длился с 1933 по 1938-39, т.е. до самой войны. Именно затяжной характер этой стагнации стал причиной того, что данная депрессия вошла в историю под именем Великой. Что же было причиной этого длительного застоя, почему производство не восстанавливалось? Причиной, как прекрасно знают австрийские экономисты, было государственное регулирование экономики, особенно такие меры как:
-запреты на снижение номинальных ставок заработной платы, обусловившее высокую безработицу;
-введение запретительных, протекционистских таможенных режимов;
-раздача льготных кредитов, предназначенных для спасения неразумных инвестиционных проектов, сделанных в годы бума;
-осуществление государственных инвестиций во всякие убыточные, не востребованные потребителем проекты;
-принудительная картелизация промышленности, регулирование цен и прочие меры, ограничивающие свободу межотраслевых перетоков труда и капитала;
-повышение налогов;
-изъятие ресурсов из мирной экономики и их направление на военные расходы;
-прекращение размена бумажных денег на золото и введение валютного регулирования, затруднившего международный обмен;
-огромные государственные займы, вытеснявшие частные инвестиции.
Эти меры, во-первых, затянули депрессию и сделали её Великой, во-вторых, разрушили международную торговлю и подтолкнули большинство европейских экономик к автаркии, что стало существенным фактором войны. Второй вывод Фурсов признаёт, а вместо первого говорит глупости о "триумфе и стабилизации".

Фурсов о войне. Разбор ошибок (3)

Фурсов пишет:

В середине 1950-х годов, реагируя на заказ "холодной войны", З.Бжезинский и К.Фридрих запустили концептуальную фальшивку - схему-вирус "тоталитаризма" как строя главным образом с двумя разновидностями: гитлеровской и сталинской.

Здесь Фурсов демонстрирует невежество и предвзятость. Термин "тоталитаризм" ввел итальянский неогегельянец Джованни Джентиле, подразумевавший под ним "всеобъемлющее, тотальное государство". С 1925 года Муссолини использовал его для обозначения своей политической системы. В 1929 году газета "Таймс" начала называть тоталитарным государством и СССР. Ещё задолго до Второй мировой войны с этой характеристикой согласились сами коммунисты (Троцкий, "Преданная революция", 1936). В 1930-40-е годы самые разные люди, от Черчилля до Бердяева, были едины в том, что и в СССР, и в Третьем Рейхе существует тоталитаризм. С этим не были согласны только сам Сталин и его последователи.
Таким образом, Фурсов сам запускает фальшивку, и добросовестности в его словах ещё меньше, чем у Бжезинского.

В этом выпуске мы поговорили о происхождении термина "тоталитаризм". В следующем посмотрим, есть ли что-то общее у сталинского СССР и Третьего Рейха, и узнаем, что на сей счёт говорит Фурсов.

Фурсов о войне. Разбор ошибок (4)

Фурсов пишет:

В 1937 г. в Париже друг против друга оказались два мощных, внешне похожих павильона. Ах, сколь часто используется эта фотография для демонстрации якобы сходства двух режимов - сталинского и гитлеровского - как "тоталитарных", как двух разновидностей одного и того же. И это при том, что в одном случае перед нами капиталистическое общество с частной собственностью, правом, партией как корпорацией публичного права (закон 1 декабря 1933 г. об НСДАП), в другом - антикапиталистическое общество, теория и практика которого отрицают частную собственность, право, партию как явление. То есть сходство носит чисто внешний характер и затрагивает в лучшем случае второстепенные, если не третьестепенные сферы.

И о сходствах, и о различиях сталинской и гитлеровской систем можно говорить очень долго. Люди, считающие германский нацизм и советский социализм двумя разновидностями одного и того же, строго говоря, неправы. Однако Фурсов, утверждая, что сходство СССР и Третьего Рейха носит чисто внешний характер и затрагивает лишь третьестепенные сферы, поступает очень глупо. Внешний характер имеет сходство Третьего Рейха и западных демократий, поскольку частная собственность и право в гитлеровской Германии были лишь видимостью, формальностью. "Частный собственник" в нацистской системе играл такую же роль, как "хозяйственный руководитель" в советской: он управлял производством, но не мог самостоятельно решать, что производить, кому и по какой цене поставлять, где и как приобретать сырьё и полуфабрикаты, сколько сотрудников какой специальности нанимать и какую зарплату им платить. Вместо "собственника" все эти воспросы решали государственные плановые органы. Они же определяли, где и какие инвестиции должны быть осуществлены. Все ресурсы рационировались, все цены устанавливались государством. Финансовые рынки были уничтожены. Широко использовался принудительный труд, и сама экономическая система называлась системой "принудительного хозяйствования". Но для Фурсова существование символических частных собственников кажется гораздо более важным, чем фактически действующий способ распределения ресурсов в экономике, и он не колеблясь называет гитлеровскую систему "капиталистической". Это значит, что Фурсов вообще не понимает, что в экономической системе существенно, а что нет.

Что ещё хуже, Фурсов считает идеологические и символические различия между Рейхом и СССР более значительными, чем сходство в отношении этих двух систем к правам человека. Концлагеря, репрессии по этническому признаку, массовые убийства и пытки, завоевательная внешняя политика, уничтожение интеллектуальной элиты покоренных народов, тотальное подавление инакомыслия, принудительное насаждение культа вождя - всё это по Фурсову, относится к "второстепенным, если не третьестепенным сферам". Из этого следует, что любой человек, который ценит человеческую жизнь, свободу и достоинство, вынужден считать Фурсова либо глупым, либо безнравственным существом.

В заключение обратим внимание на совершенно анекдотический штрих: Фурсов заявляет, что практика сталинизма отрицала партию как явление.
Здесь комментарии излишни.