О тезисе, что в 2007 г. экономика России вернулась к уровню 1990 г.

[conceptualist]

akteon пишет:
Есть и еще одно соображение – нынешняя российская жизнь воспринимается как существенное изобилие по сравнению с поздними 80-ми. Меж тем, как известно, ВНП 1990-го года достигнут лишь в 2007-м. Откуда ж тогда разница? А понятно откуда, в существенно более низких военных расходах и в совсем другом балансе между потреблением и инвестициями. Что, кстати, наталкивает на мысль о том, что изобилие 2000-х профинансировано скудостью 80-х (в 90-х эти инвестиции лежали под спудом).

Мне кажется, это не совсем точно. Прежде всего, весьма сомнительно выражение "ВНП 1990-го года достигнут лишь в 2007-м". Вообще, когда речь идет о плановой экономике, о ВНП говорить очень трудно. Ведь валовый продукт это суммарная денежная выручка от продажи всех товаров и услуг конечным потребителям. Как оценить ее, если валюта страны неконвертируема, а все цены назначаются государством? Можно брать официальные советские цены и официальный курс валюты - тогда получится совершенно сюрреалистическая картина. Можно оценивать советскую продукцию по паритету покупательной способности (ППС) - то есть, по ценам, которые аналогичные товары и услуги имеют в странах с рыночной экономикой. Однако, здесь есть две проблемы. Во-первых, один и тот же продукт в разных рыночных странах может продаваться по разным ценам. Например, если верить журналу Economist, "биг мак" стоит в Дании $5,08, в Англии - $4,01, в США - $3,41, а в Австралии - $2,95. Во-вторых, огромное количество потребляемых в СССР товаров и услуг вообще не имело эквивалентов во внешнем мире. Поэтому корректный пересчет фактически невозможен, и сравнивать советскую экономику с несоветской по каким-либо "денежным" показателям [бессмысленно]. Уж если хочется численных сравнений, лучше брать не ВВП и "национальный доход", а автомобили на душу населения или что-нибудь в этом роде.

Но даже если бы нам удалось корректно вычислить советский ВНП 1990 года и действительно оказалось бы, что его уровень достигнут лишь в 2007-м, это не значило бы, что дело лишь в более низких военных расходах и другом балансе между потреблением и инвестициями. Ведь значительная доля того, что производилось в СССР, не служила ни военным, ни потребительским, ни инвестиционным целям. Взять, например, нефть. В 1986 г. ее экспорт из СССР в капиталистические страны составил 38 млн. т., в социалистические - 85 млн. т. А в 2006 г. из одной только России вывезено в дальнее зарубежье 213 млн. т. нефти, в ближнее - 37 млн. т. А ведь объем добычи при советах был больше. Можно представить, какая прорва нефти потреблялась тогда внутри страны. Сколько ее пожиралось колхозами, совхозами, и текстильными фабриками, что снабжали советский народ зерном, мясом и одеждой. И каким убогим было это снабжение. А теперь мы продаем нефть за валюту, и на эту валюту покупаем мясо в США и Бразилии, а одежду в Китае. И получается, что при упавшей нефтедобыче и еще худшей ситуации в других отраслях мы гораздо лучше снабжены мясом и одеждой, чем в советское время, а зерно теперь сами экспортируем. Мы просто используем более эффективный способ конвертации нефти, которая у нас есть, в говядину, которая нам нужна. Ведь если я стал производить меньше, а потреблять больше, но при этом мои активы не сократились, а долги не выросли, это значит, что эффективность моей деятельности повысилась. И это не только к нефти относится. Другое дело, как я использую выигрыш, полученный от этого повышения эффективности. Его ведь можно потратить по-разному: можно инвестировать в свое будущее, можно весело потребить, а можно сохранить прежний уровень потребления и сбережений, но каждый день проводить у телевизора на час больше.

Конечно, нарисованная мной картина сильно упрощена. В ней не учтены некоторые важные эффекты. В 90-е годы повышение эффективности, вызванное либерализацией экономики, во многом было нейтрализовано тем, что многие люди стали жертвами инфляции, варварского налогообложения и иных видов грабежа. А в текущем десятилетии поверх всего этого наложился еще фактор дорогой нефти. Но если бы этих искажающих воздействий не было, то мы бы увидели именно чистый прирост эффективности, который дал бы возможность одновременно увеличить и потребление, и инвестиции, и военные расходы (хотя в наращивании последних никакого смысла тогда, конечно, не было).

Comments

[rejas.livejournal.com]

Вот этот пассаж понравился, просто и доходчиво получилось:

А ведь объем добычи при советах был больше. Можно представить, какая прорва нефти потреблялась тогда внутри страны. Сколько ее пожиралось колхозами, совхозами, и текстильными фабриками, что снабжали советский народ зерном, мясом и одеждой. И каким убогим было это снабжение. А теперь мы продаем нефть за валюту, и на эту валюту покупаем мясо в США и Бразилии, а одежду в Китае. И получается, что при упавшей нефтедобыче и еще худшей ситуации в других отраслях мы гораздо лучше снабжены мясом и одеждой, чем в советское время, а зерно теперь сами экспортируем. Мы просто используем более эффективный способ конвертации нефти, которая у нас есть, в говядину, которая нам нужна. Ведь если я стал производить меньше, а потреблять больше, но при этом мои активы не сократились, а долги не выросли, это значит, что эффективность моей деятельности повысилась.