И этот человек считался либералом!
Apr. 5th, 2004 03:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
conceptualisthttp://www.krotov.org/berdyaev/1916/polemik3.html#3
Исторические задачи и пути народов и государств не могут быть рассматриваемы с точки зрения хотя бы и самых возвышенных начал индивидуального поведения. Признавать это — не значит впадать в аморализм, а лишь утверждать, что в лице народов и государств мы имеем перед собой исторических субъектов, не соизмеримых с индивидуальными субъектами. Я убежден, что поскольку тут может быть речь о суде, действия этих сверхиндивидуальных субъектов подлежат непосредственно суду религиозного сознания.
Через эту стихию эроса, любви к своему народу и государству, с нами говорит не животная страсть, — до нас доходит высший голос, приказывающий нам безропотно приносить величайшие жертвы, бессмысленные и нетерпимые с точки зрения индивидуального разума.
Совершенно ясно, что если исторические судьбы и пути народов подлежат вообще какой-либо оценке, то критерием этой оценки не может служить формула какого-либо нравственного закона. Что можно сказать, например, о Петре Великом, подходя к нему с аршином категорического императива? С этой точки зрения процесс создания всякого великого государства есть цепь предосудительных происшествий и даже преступлений. Исторические судьбы народов и государств несоизмеримы с индивидуальной моралью.
Пётр Струве, 1916 г.
Вот такие люди олицетворяли либерализм в Российской Империи времён её упадка.
Уже 45 лет, как вышла книга Менгера, уже 30 лет, как завершился «методенштрайт», а Струве так и не принял методологический индивидуализм. Понятие о коллективных исторических субъектах у него такое же, как у… мнэ… как бы сказать помягче… как у гегельянцев.
Естественно, от данной философской установки легко перейти к практической апологии государственных злодейств. Категорический императив – отстой, Пётр Великий рулит. Если так, тогда не надо жаловаться, что Ленин и Сталин тоже рулят.
Исторические задачи и пути народов и государств не могут быть рассматриваемы с точки зрения хотя бы и самых возвышенных начал индивидуального поведения. Признавать это — не значит впадать в аморализм, а лишь утверждать, что в лице народов и государств мы имеем перед собой исторических субъектов, не соизмеримых с индивидуальными субъектами. Я убежден, что поскольку тут может быть речь о суде, действия этих сверхиндивидуальных субъектов подлежат непосредственно суду религиозного сознания.
Через эту стихию эроса, любви к своему народу и государству, с нами говорит не животная страсть, — до нас доходит высший голос, приказывающий нам безропотно приносить величайшие жертвы, бессмысленные и нетерпимые с точки зрения индивидуального разума.
Совершенно ясно, что если исторические судьбы и пути народов подлежат вообще какой-либо оценке, то критерием этой оценки не может служить формула какого-либо нравственного закона. Что можно сказать, например, о Петре Великом, подходя к нему с аршином категорического императива? С этой точки зрения процесс создания всякого великого государства есть цепь предосудительных происшествий и даже преступлений. Исторические судьбы народов и государств несоизмеримы с индивидуальной моралью.
Пётр Струве, 1916 г.
Вот такие люди олицетворяли либерализм в Российской Империи времён её упадка.
Уже 45 лет, как вышла книга Менгера, уже 30 лет, как завершился «методенштрайт», а Струве так и не принял методологический индивидуализм. Понятие о коллективных исторических субъектах у него такое же, как у… мнэ… как бы сказать помягче… как у гегельянцев.
Естественно, от данной философской установки легко перейти к практической апологии государственных злодейств. Категорический императив – отстой, Пётр Великий рулит. Если так, тогда не надо жаловаться, что Ленин и Сталин тоже рулят.
