![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
conceptualisthttp://users.livejournal.com/korvin_/513600.html#cutid1
Безусловно, невыгодно укрепление рубля для несырьевого российского экспорта. Для экспортеров несырьевой продукции укрепление рубля – чистый рост издержек и ухудшение конкурентных позиций. Но разговоры об укреплении рубля как раз свидетельствуют, что стратегически на этом секторе и так, в сущности, поставлен крест. Выбор в пользу сырьевой модели роста случился как-то сам собой. Не то чтобы его кто-то сознательно делал, просто некому было сопротивляться.
Впрочем, потери здесь еще возможны. Укрепление рубля, вероятно, чувствительно ослабит наши позиции там, где мы еще представлены неэнергетическими товарами: на рынках ближнего зарубежья. Этот процесс, собственно, уже идет. Наконец, есть еще одна проблема с укреплением рубля. Размер госрасходов в долларовом исчислении тоже вырастет. А если учесть, что расходы эти в немалой части покрываются доходами сырьевого экспорта, значит, и защищенность бюджета от колебаний сырьевых цен снижается.
В целом можно, кажется, сказать, что укрепление рубля позволяет решить краткосрочные задачи в рамках сырьевой модели роста: снизить инфляцию, вызванную перегревом экономики, и смягчить затухание роста, основанного на внутреннем спросе. Вероятность, что выбор будет сделан в пользу такого пути, кажется очень высокой.
Дело в том, что задача борьбы с инфляцией, поставленная перед правительством во весь рост, является задачей не экономической, а политической. Экономическая эквилибристика, которой заняты российские власти, имеет вполне четкую политическую цель: дать почувствовать гражданам и экономическим субъектам все преимущества модели сырьевого роста (значительный приток денег в экономику в целом и в бюджет в частности) и не дать почувствовать ее недостатков (перегрев, рост цен, импортозамещение). В этом смысле борьбу с инфляцией можно назвать даже делом отчасти вредным.
***
Процитированный отрывок огорчает меня не только тем, что здесь пропагандируется инфляция и девальвация, но и тем, с какой лёгкостью Рогов пользуется выражением "сырьевая модель роста". Это выражение заимствовано из словоупотребления социалистов и протекционистов, выступающих против свободы торговли и разделяющих теории, согласно которым только государственное регулирование экономики может направить развитие отстающих стран по оптимальному руслу. Если же человек признаёт принцип сравнительных преимуществ и считает основным фактором экономического роста накопление капитала, то употребление им таких терминов как "сырьевая модель роста" требует пояснений. Я не настаиваю, что этот термин вообще не имеет смысла. Можно, например, считать, что высокие налоги и жесткое государственное регулирование наиболее пагубно сказываются именно на высокотехнологичных отраслях, требующих тонкой и сложной организации, больших капиталовложений и выхода на глобальный рынок. И в таком случае, возможно, страна, практикующая высокие налоги и госрегулирование следует "сырьевой модели роста", а либерально-рыночная страна какой-то другой, например, "технологической модели" роста. Однако, если автору хочется употреблять слова именно в таком значении, он должен прямо обозначить, что именно он называет сырьевой моделью, во избежание недоразумений.
Не указав, что подразумевается под сырьевой моделью роста, Рогов, тем не менее, приписывает ей характерные преимущества и недостатки. Недостатки - это перегрев, рост цен и импортозамещение. Если под перегревом подразумевается бум ошибочных инвестиций, характерный для определенной фазы делового цикла, то трудно сказать, как такие бумы связаны с сырьевой специализацией экспорта. Подобные "перегревы" случаются и в абсолютно несырьевых экономиках типа американской или японской. Как и рост цен, они обусловлены денежно-кредитной экспансией правительств.
Рогов, по-видимому, отрицает монетарный характер инфляции или полагает, что многократное раздувание рублёвой денежной массы в 1999-2006 не являлось отдельным значимым актом экономической политики, а было вынужденной и пассивной реакцией на внешний "шок", явившийся в виде огромного роста валютной выручки от экспорта российской нефти. Здесь-то и коренится его ошибка, характерная также для Илларионова. Из того, что русские нефтяные компании выручили за свою нефть много долларов отнюдь не следует, что русский ЦБ должен эмитировать много рублей. Эти вещи не связаны.
Интерес представляет сравнение разных возможных путей использования валютной выручки от экспорта. В условиях свободного рынка этих путей много: 1) потратить (включая инвестиционный вариант трат) доллары за границей, 2) потратить доллары внутри России, 3) просто увеличить свои долларовые остатки, 4) обменять доллары на рубли и потратить рубли внутри России, 5) обменять доллары на рубли и увеличить свои рублёвые остатки; в качестве недобровольных вариантов можно назвать 6) отдать доллары в бюджет РФ и 7) обменять доллары на рубли и отдать рубли в бюджет РФ. Каждый из этих вариантов по-своему повлиял бы на цены в России и за границей, а также на курс рубля к доллару. Если нефтяные компании увеличивают свои остатки в какой-то валюте, то спрос на эту валюту растёт, и вместе с ним её курс. Если они, наоборот, продают валюту, то на рынке растёт её предложение, а цена относительно других валют снижается. Если они тратят валюту А в стране Б, то цены в стране Б, выраженные в валюте А, получают импульс к росту. Причём все эти комбинации совершенно нормальны, и ни для кого не создают никаких проблем. Даже в варианте (4), если Банк России не будет рисовать рубли, никакой инфляции не произойдёт. Ведь количество рублей на рынке не меняется: сначала они в руках изначальных держателей, потом переходят к нефтяным компаниям, а изначальные держатели получают взамен доллары, потом рубли переходят к поставщикам нефтяных компаний, а компании взамен получают отечественные товары и услуги. А доллары, доставшиеся изначальным держателям, вероятно, будут потрачены на иностранные товары или активы.
Рогов же не учитывает, что такой расклад возможен. Возможно, из-за того, что он не задумывался о причинах укрепления рубля относительно доллара (в своей статье он вообще не задается вопросом об этом). С лёгкой руки Илларионова у нас распространилось мнение, что приток в Россию нефтедолларов - это и есть главная причина, из-за которой укрепляется рубль. На самом деле, такое суждение является верхоглядным. Чтобы аккуратно разобраться в вопросе, чем определяется соотношение доллара и рубля, представим себе две чаши весов. В чаше под названием "Дорогой доллар" лежат: 1) мировой спрос на долларовые остатки и 2) эмиссия рублей. В чаше "Дорогой рубль" находятся: 3) мировой спрос на рублёвые остатки и 4) эмиссия долларов. Все феномены, связанные с экономическим ростом и торговыми балансами, нерелевантны до тех пор, пока они не сказываются на спросе на рублёвые или долларовые остатки. Если мы наблюдаем укрепление рубля, это значит, что величины (3)+(4) растут быстрее, чем (1)+(2). В итоге, можно описать 4 "чистых" сценария укрепления рубля (в реальности же мы будем иметь некую комбинацию).
Сценарий 1. Человечество бежит от доллара.
Сценарий 2. Количество рублей сокращается.
Сценарий 3. Человечество устремляется в рубль.
Сценарий 4. Количество долларов растет.
Кажется достаточно ясным, что в сегодняшней реальности действует фактор (4), а может быть также (3) и (1). Единственный инструмент, который правительство может этому противопоставить, это использование в противоположном направлении фактора (2), т.е. интенсивная эмиссия рубля. Такая политика у нас и проводится, однако эмиссия все же недостаточно интенсивна, чтобы укрепление рубля прекратилось. Но какой смысл могли бы иметь эти действия? Теперь мы можем рассмотреть рассуждение об ущербе для несырьевого российского экспорта, которое приводит Рогов, и на которое он намекает ниже, говоря об "импортозамещении", характерном для "модели сырьевого роста".
Укрепление рубля означает, что валютная выручка наших экспортеров, будучи переведена в рубли, отныне составляет меньшую сумму в отношении к их рублёвым затратам, чем прежде. Но здесь делается неявная предпосылка о том, что долларовые цены на продукцию российского экспорта останутся прежними. Однако, если мы объясняем укрепление рубля фактором (4), то есть большим объёмом эмиссии долларов, логично ожидать, что эта эмиссия приведёт к повышению всех выраженных в долларах цен. И если все товары, продаваемые за доллары вне России, подорожают, то почему бы и российским экспортёрам не увеличить долларовую цену своей продукции? Если она вырастет пропорционально ценам местных конкурентов, наши экспортеры не потеряют свои доли рынка. А возросшая сумма экспортной валютной выручки позволит им, несмотря на удорожание рубля и обесценение доллара, иметь достаточно рублей, чтобы покрыть свои издержки в России и остаться с прибылью. На самом деле, все российские экспортёры, если они сознательно не стремятся сделать свои товары более дешевыми для иностранных потребителей, реагируют на американскую денежную экспансию именно так - повышением долларовых цен. И укрепление рубля, коль скоро оно протекает в рамках данной логики, не наносит им никакого вреда. Следовательно, и беспокойства по поводу удорожания рубля никакого смысла не имеют.
Почему же Кирилл Рогов, будучи хорошим аналитиком, допустил такую ошибку, которая привела его в ряды инфляционистов и сторонников обесценения рубля? Конечно, свою роль в этом сыграл старый и могущественный "миф о реальном валютном курсе", популярное еще с кейнсианских времён учение о благодетельности девальвации. Но мне кажется важным и другое - неготовность признать тот факт, что США, чья экономическая политика долгое время была лучшей среди всех крупных стран, сегодня, сохраняя многие свои достоинства, превратились в страну, где господствует инфляционизм и темпы денежной экспансии близки к российским. Очень долго поддержание паритета национальной валюты с долларом считалось синонимом абсолютно жесткой монетарной политики. Но сегодня это не так, теперь жесткая политика равнозначна укреплению национальной валюты и "унижению" доллара. Будем надеяться, что все либералы быстро к этому привыкнут и не будут упорствовать в ошибке.
Безусловно, невыгодно укрепление рубля для несырьевого российского экспорта. Для экспортеров несырьевой продукции укрепление рубля – чистый рост издержек и ухудшение конкурентных позиций. Но разговоры об укреплении рубля как раз свидетельствуют, что стратегически на этом секторе и так, в сущности, поставлен крест. Выбор в пользу сырьевой модели роста случился как-то сам собой. Не то чтобы его кто-то сознательно делал, просто некому было сопротивляться.
Впрочем, потери здесь еще возможны. Укрепление рубля, вероятно, чувствительно ослабит наши позиции там, где мы еще представлены неэнергетическими товарами: на рынках ближнего зарубежья. Этот процесс, собственно, уже идет. Наконец, есть еще одна проблема с укреплением рубля. Размер госрасходов в долларовом исчислении тоже вырастет. А если учесть, что расходы эти в немалой части покрываются доходами сырьевого экспорта, значит, и защищенность бюджета от колебаний сырьевых цен снижается.
В целом можно, кажется, сказать, что укрепление рубля позволяет решить краткосрочные задачи в рамках сырьевой модели роста: снизить инфляцию, вызванную перегревом экономики, и смягчить затухание роста, основанного на внутреннем спросе. Вероятность, что выбор будет сделан в пользу такого пути, кажется очень высокой.
Дело в том, что задача борьбы с инфляцией, поставленная перед правительством во весь рост, является задачей не экономической, а политической. Экономическая эквилибристика, которой заняты российские власти, имеет вполне четкую политическую цель: дать почувствовать гражданам и экономическим субъектам все преимущества модели сырьевого роста (значительный приток денег в экономику в целом и в бюджет в частности) и не дать почувствовать ее недостатков (перегрев, рост цен, импортозамещение). В этом смысле борьбу с инфляцией можно назвать даже делом отчасти вредным.
***
Процитированный отрывок огорчает меня не только тем, что здесь пропагандируется инфляция и девальвация, но и тем, с какой лёгкостью Рогов пользуется выражением "сырьевая модель роста". Это выражение заимствовано из словоупотребления социалистов и протекционистов, выступающих против свободы торговли и разделяющих теории, согласно которым только государственное регулирование экономики может направить развитие отстающих стран по оптимальному руслу. Если же человек признаёт принцип сравнительных преимуществ и считает основным фактором экономического роста накопление капитала, то употребление им таких терминов как "сырьевая модель роста" требует пояснений. Я не настаиваю, что этот термин вообще не имеет смысла. Можно, например, считать, что высокие налоги и жесткое государственное регулирование наиболее пагубно сказываются именно на высокотехнологичных отраслях, требующих тонкой и сложной организации, больших капиталовложений и выхода на глобальный рынок. И в таком случае, возможно, страна, практикующая высокие налоги и госрегулирование следует "сырьевой модели роста", а либерально-рыночная страна какой-то другой, например, "технологической модели" роста. Однако, если автору хочется употреблять слова именно в таком значении, он должен прямо обозначить, что именно он называет сырьевой моделью, во избежание недоразумений.
Не указав, что подразумевается под сырьевой моделью роста, Рогов, тем не менее, приписывает ей характерные преимущества и недостатки. Недостатки - это перегрев, рост цен и импортозамещение. Если под перегревом подразумевается бум ошибочных инвестиций, характерный для определенной фазы делового цикла, то трудно сказать, как такие бумы связаны с сырьевой специализацией экспорта. Подобные "перегревы" случаются и в абсолютно несырьевых экономиках типа американской или японской. Как и рост цен, они обусловлены денежно-кредитной экспансией правительств.
Рогов, по-видимому, отрицает монетарный характер инфляции или полагает, что многократное раздувание рублёвой денежной массы в 1999-2006 не являлось отдельным значимым актом экономической политики, а было вынужденной и пассивной реакцией на внешний "шок", явившийся в виде огромного роста валютной выручки от экспорта российской нефти. Здесь-то и коренится его ошибка, характерная также для Илларионова. Из того, что русские нефтяные компании выручили за свою нефть много долларов отнюдь не следует, что русский ЦБ должен эмитировать много рублей. Эти вещи не связаны.
Интерес представляет сравнение разных возможных путей использования валютной выручки от экспорта. В условиях свободного рынка этих путей много: 1) потратить (включая инвестиционный вариант трат) доллары за границей, 2) потратить доллары внутри России, 3) просто увеличить свои долларовые остатки, 4) обменять доллары на рубли и потратить рубли внутри России, 5) обменять доллары на рубли и увеличить свои рублёвые остатки; в качестве недобровольных вариантов можно назвать 6) отдать доллары в бюджет РФ и 7) обменять доллары на рубли и отдать рубли в бюджет РФ. Каждый из этих вариантов по-своему повлиял бы на цены в России и за границей, а также на курс рубля к доллару. Если нефтяные компании увеличивают свои остатки в какой-то валюте, то спрос на эту валюту растёт, и вместе с ним её курс. Если они, наоборот, продают валюту, то на рынке растёт её предложение, а цена относительно других валют снижается. Если они тратят валюту А в стране Б, то цены в стране Б, выраженные в валюте А, получают импульс к росту. Причём все эти комбинации совершенно нормальны, и ни для кого не создают никаких проблем. Даже в варианте (4), если Банк России не будет рисовать рубли, никакой инфляции не произойдёт. Ведь количество рублей на рынке не меняется: сначала они в руках изначальных держателей, потом переходят к нефтяным компаниям, а изначальные держатели получают взамен доллары, потом рубли переходят к поставщикам нефтяных компаний, а компании взамен получают отечественные товары и услуги. А доллары, доставшиеся изначальным держателям, вероятно, будут потрачены на иностранные товары или активы.
Рогов же не учитывает, что такой расклад возможен. Возможно, из-за того, что он не задумывался о причинах укрепления рубля относительно доллара (в своей статье он вообще не задается вопросом об этом). С лёгкой руки Илларионова у нас распространилось мнение, что приток в Россию нефтедолларов - это и есть главная причина, из-за которой укрепляется рубль. На самом деле, такое суждение является верхоглядным. Чтобы аккуратно разобраться в вопросе, чем определяется соотношение доллара и рубля, представим себе две чаши весов. В чаше под названием "Дорогой доллар" лежат: 1) мировой спрос на долларовые остатки и 2) эмиссия рублей. В чаше "Дорогой рубль" находятся: 3) мировой спрос на рублёвые остатки и 4) эмиссия долларов. Все феномены, связанные с экономическим ростом и торговыми балансами, нерелевантны до тех пор, пока они не сказываются на спросе на рублёвые или долларовые остатки. Если мы наблюдаем укрепление рубля, это значит, что величины (3)+(4) растут быстрее, чем (1)+(2). В итоге, можно описать 4 "чистых" сценария укрепления рубля (в реальности же мы будем иметь некую комбинацию).
Сценарий 1. Человечество бежит от доллара.
Сценарий 2. Количество рублей сокращается.
Сценарий 3. Человечество устремляется в рубль.
Сценарий 4. Количество долларов растет.
Кажется достаточно ясным, что в сегодняшней реальности действует фактор (4), а может быть также (3) и (1). Единственный инструмент, который правительство может этому противопоставить, это использование в противоположном направлении фактора (2), т.е. интенсивная эмиссия рубля. Такая политика у нас и проводится, однако эмиссия все же недостаточно интенсивна, чтобы укрепление рубля прекратилось. Но какой смысл могли бы иметь эти действия? Теперь мы можем рассмотреть рассуждение об ущербе для несырьевого российского экспорта, которое приводит Рогов, и на которое он намекает ниже, говоря об "импортозамещении", характерном для "модели сырьевого роста".
Укрепление рубля означает, что валютная выручка наших экспортеров, будучи переведена в рубли, отныне составляет меньшую сумму в отношении к их рублёвым затратам, чем прежде. Но здесь делается неявная предпосылка о том, что долларовые цены на продукцию российского экспорта останутся прежними. Однако, если мы объясняем укрепление рубля фактором (4), то есть большим объёмом эмиссии долларов, логично ожидать, что эта эмиссия приведёт к повышению всех выраженных в долларах цен. И если все товары, продаваемые за доллары вне России, подорожают, то почему бы и российским экспортёрам не увеличить долларовую цену своей продукции? Если она вырастет пропорционально ценам местных конкурентов, наши экспортеры не потеряют свои доли рынка. А возросшая сумма экспортной валютной выручки позволит им, несмотря на удорожание рубля и обесценение доллара, иметь достаточно рублей, чтобы покрыть свои издержки в России и остаться с прибылью. На самом деле, все российские экспортёры, если они сознательно не стремятся сделать свои товары более дешевыми для иностранных потребителей, реагируют на американскую денежную экспансию именно так - повышением долларовых цен. И укрепление рубля, коль скоро оно протекает в рамках данной логики, не наносит им никакого вреда. Следовательно, и беспокойства по поводу удорожания рубля никакого смысла не имеют.
Почему же Кирилл Рогов, будучи хорошим аналитиком, допустил такую ошибку, которая привела его в ряды инфляционистов и сторонников обесценения рубля? Конечно, свою роль в этом сыграл старый и могущественный "миф о реальном валютном курсе", популярное еще с кейнсианских времён учение о благодетельности девальвации. Но мне кажется важным и другое - неготовность признать тот факт, что США, чья экономическая политика долгое время была лучшей среди всех крупных стран, сегодня, сохраняя многие свои достоинства, превратились в страну, где господствует инфляционизм и темпы денежной экспансии близки к российским. Очень долго поддержание паритета национальной валюты с долларом считалось синонимом абсолютно жесткой монетарной политики. Но сегодня это не так, теперь жесткая политика равнозначна укреплению национальной валюты и "унижению" доллара. Будем надеяться, что все либералы быстро к этому привыкнут и не будут упорствовать в ошибке.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-03-28 08:39 pm (UTC)no subject
Date: 2006-03-29 06:50 am (UTC)no subject
Date: 2006-03-29 09:59 am (UTC)no subject
Date: 2006-04-02 01:43 am (UTC)Если Вы имеете в виду политику в области процентных ставок, то период отрицательных реальных ставок в США давно прошел - сейчас реальные ставки положительные. А номинальные так и вообще куда выше чем в ЕС и Японии. Относительно низкий же уровень длинных ставок (форма кривой доходности) объясняется не злым умыслом ФРС, а чрезмерно высоким спросом на гособлигации (в основном со стороны азиатских ЦБ).
no subject
Date: 2006-04-03 03:51 pm (UTC)Темпы роста М0 и М2 действительно в разы ниже российских. Значит, главной причиной удорожания рубля является не американская эмиссия, а то, что соотношение спроса на рублёвые и долларовые остатки в мире меняется в пользу рубля. Почему так происходит? Видимо, потому что, во-первых, в России быстрее растёт реальный объём производства, а во-вторых, российская экономика дедолларизуется. Если в 1990-е происходило тотальное бегство из рубля в доллар, то сейчас мы видим обратный процесс. Люди хотят иметь больше рублей и меньше долларов. Видимо, этому есть психологическое объяснение.
no subject
Date: 2006-04-04 04:27 am (UTC)no subject
Date: 2006-04-04 06:04 am (UTC)Что касается ФРС. Каким образом ее нынешняя политика в отношении процентных ставок сокращает денежное предложение? Может быть, она сокращает не само денежное предложение, а темпы его роста, которые, будучи сравнительно умеренными, все же по-прежнему превышают уровень 5% в год.
Дальше, непонятно, как меры ФРС, "направленные на сокращение предложения доллара", могут сводиться на нет усилиями азиатских ЦБ. Азиатские ЦБ накапливают доллары и долларовые активы. Увеличивая спрос на доллар, они сводят на нет рост предложения долларов со стороны ФРС. Если бы такое их поведение сочеталось с тем, что ФРС сокращает, а не увеличивает долларовое предложение, мы наблюдали бы укрепление доллара по отношению ко всем активам, включая commodities.
no subject
Date: 2006-04-04 11:31 am (UTC)http://www.federalreserve.gov/releases/h6/Current/
Дальше, непонятно, как меры ФРС, "направленные на сокращение предложения доллара", могут сводиться на нет усилиями азиатских ЦБ.
это как раз понятно. Размеры старших агрегатов, которые ФРС непосредственно не контролирует зависят от длинных процентных ставок. Кривая, в основном усилиями иностранных ЦБ сейчас плоская, а пару месяцев назад была и вовсе inverted. Более того, довольно долго короткие ставки, регулируемые ФРС шли вверх, а длинные - вниз.